...Тарас Григорьевич поражает всех своим глубоким христианским чувством. Это настроение запечатлено во многих его стихотворениях, в его «Кобзаре» очень часто можно встретить религиозные размышления, развитие некоторых библейских мотивов и даже молитвенные воззвания к Богу и Его Святым. Так, в «Неофитах» читаем:
«Единая от века,
Благословенная в женах,
Мать Сына Богочеловека!
Не дай, не дай в глухих стенах
Тюрьмы влачить мне дни и лета!
В неволе сгибнуть мне не дай,
Скорбящих радость! Осияй
Лучом Божественного Света
Мой мрак бессветный! Воззови
Великой правды словом новым
И разум скорбный мой тем словом
Прощенья, мира и любви
И просвети, и оживи!…»
Само поэтическое творчество для него есть уже служение Богу, священнодействие: «То – Божие Слово, — говорит Шевченко, — то сердце по воли з Богом ромовля, то сердце щебече Господнюю Славу»…
…«Единственная отрада моя в настоящее время, — говорит он в одном из писем, — это Евангелие, Я читаю его без изучения, ежедневно». В другом письме он также пишет: «Новый Завет я читаю с благоговением и трепетом».
Под влиянием чтения Фомы Кемпийского «Подражание Христу» он лелеял в своем сердце изобразить картину Распятия… и в 1850 году отнес ее в католическую церковь…
…Будучи такого религиозного настроения в первый период своей жизни, Шевченко был и жизнерадостен тогда, что он и выражает в своих «Гайдамаках»:
«Жить тяжело на свете, а хочется жить!
Хочется видеть как солнце сияет,
Хочется слышать, как море играет,
Как пташка щебечет, как чаща гудет,
И как чернобровая в чаще поет…
О, Боже мой милый, как весело жить!»
Так хорошо начал Тарас свою жизнь, но увы! – не так ее кончил. Несмотря на религиозное семейное воспитание и крепкую привязанность к Православию в зрелом возрасте, Шевченко не устоял в нем и при «преполовении дней своих» начал «крутой поворот всем корпусом», но не в сторону веры и церкви, а от них… Вскоре он заражается скептицизмом в вопросах веры, становится под влиянием Штрауса рационалистом, и,…наконец, доходит до полнейшего атеизма, разрушая основания нашей веры в Бога и подкапывая вековые устои нравственного порядка».
«А кров, та слезы, та хула –
Хула всему! Ни, ни!
Ничого нема святого на земли!»
С безцеремонностью рационалиста Шевченко… посылает укоры и упреки даже самому Миродержцу:
«А Ты, Всевидящее Око,
Узрело ли с небес высоких
Как сотнями в оковах гнали
В Сибирь невольников Святых?
Как их терзали, распинали
И вешали? Иль ты не знало?
И не ослепло? Око, око!
Ты видишь, знать, не столь глубоко!
Ты спишь в киоте…».
Не придает теперь Шевченко никакого значения и молитве:
«Бога просишь – так молитвы
Даром пропадают…».
Сомневается Тарас и в загробной жизни:
«Будяки, та крапива, а бильше ничого
Не виросте над вашим трупом.
И стане купою на купи
Смердячий гний – и все те, все
Потроху витер рознесе…».
В стихотворении же «Не завидуй богатому» сказано:
«Не завидуй никому ты!
Видишь землю эту:
Рая нет на ней и счастья.
И на небе нету…»
И, наконец, выпаливает: «А пока что, я не знаю Бога» («Завещание»).
«Я проклинаю Святого Бога» («Сон»).
«Немае Господа на неби» («Сон»)
То же самое говорит Шевченко и в своих «Думках»: «Люди, заплющивши очи лезут выпрашивать рай? У кого они выпрашивают? Есть ли Бог? Нет Бога. Какой же он всемогущий Бог, если не видит людских слез?»
Полны богохульства такие его произведения как «Мария», «Кавказ», «Цари», «Гимн черничий», «Свите ясный» и др.
В «Свите ясный» встречаются такие выражения: «Будем, брат, багряницы рвать на тряпки, из кадил закурим трубки, «явленными» печь истопим, кропилами будем, брат, новую избу выметать…».
———————————————-
Увы...
beseda.voskres.ru/voskres/forum/0/archive/22/22100.htm
 |
