 | | |
Жизнь старца Питирима, им самим рассказанная.
Родился я в 1920 году 29 марта по старому стилю, на Пасху. Мама пришла
из церкви, разговелась, тут я и родился. Происхожу из воронежских
крестьян, из села Мазурка Борисоглебского уезда. Мама умерла, когда мне
два года было. Отец больше не женился. Дедушка мой был церковный
староста, отец - псаломщик, а я с пяти лет пономарь был при церкви.
Дети меня уже тогда монахом звали.
В
30-м году, когда колхозы начались, дедушка ушел в Тамбов к брату, а
отца сослали в Сибирь на три года. И мы с сестрой сиротами остались,
жили с бабушкой. Сами себя питали с десяти лет, хлеб зарабатывали на
питомнике. Учился я неважно, окончил семь классов. Не до учебы было.
В 39-м году я работал на тамбовском вагоно-ремонтном заводе токарем, а
в 40-м был призван в армию и служил на турецкой границе. Кончил
полковую школу командиров и во время войны был разведчиком. Дважды
ранен - в обе руки и в бедро, один раз контужен.
Хранил меня Господь по молитвам отца. У станции Дебальцево под
Ворошиловградом мина возле меня разорвалась, и я, контуженный, целый
день зимой на поле пролежал. Когда очнулся, пришел в себя, - вижу: в
поле один, никого нет. Немцы еще не наступают, а наши уже отошли. Куда
выходить? Ангел-хранитель вывел. Другой раз в разведку пошли, и все
отделение оказалось между нашими и немцами. Наши решили, что мы в
плену. А мы вернулись ночью, все двенадцать человек. И еще вспоминаю,
как мы отступали. На мне вся шинель была пулями пробита, а я остался
жив. Это милость Божия. Господь избрал человека и хранит, и ведет туда,
куда Он его избрал.
В январе 1946 года уезжали мы из Тернополя. Стали распределять людей по
вагонам. "Чернышев, - говорит командир взвода, - иди в тот вагон". Он
отказался, потому что не было в вагоне ни окон, ни печки. Ну, а я
работал на железной дороге, пошел. Нашли печки, уголь, все оборудовали.
По дороге наш состав подорвали бендеровцы. Хорошо, что тихий ход был у
паровоза, если бы не это, то не три вагона, а весь состав погиб бы. И
получилось, что люди из вагона, в котором ехал Чернышев, попали в
госпиталь, а наш вагон не пострадал. Может быть, потому что я всегда
молился. Так, немножко, про себя, но молился.
После второго ранения попал в войска МВД, служил в отдельной дивизии
особого назначения, которая охраняла правительство в Москве. 16 января
1947 года я демобилизовался. Приехал к отцу в Тамбов, поработал
сапожником, потом на заводе получил специальность машиниста
механического крана. А в 49-м году я еду в Киево-Печерскую лавру.
Повидал живых монахов, я тогда Кукшу встречал, благословение у него
брал. На следующий год мой отец со своей сестрой едет в Почаевскую
лавру. Там наш благочинный к тому времени жил. Тот предложил отцу
поступать в лавру. Отцу было 50 лет тогда, он рослый, красивый,
стройный, сильный - я-то против него слабенький. Отец ответил, что
приедет в лавру с сыном. И вот, помню, идем мы с ним в Тамбове из
церкви Петра и Павла, что на кладбище, а отец говорит: "Я хочу в
монастырь". Когда сказал он эти слова, внутри у меня огонь загорелся, я
ничего не мог сказать, кроме: "И я пойду". Это было в 50-м году.
Послушание общее я проходил, пономарил, а потом меня в канцелярию
перевели писарем. В 52-м году постригли в монашество. Я был Перегудов
Иван Николаевич, а имя мне дали Иоанникий в честь Иоанникия
Чернорецкого. Иеродиакона получил в 53-м году, а в 58-м я уже был
иеромонахом. В 62-м году гонения хрущевские начались. Нас вывезли из
лавры, не всю братию - двадцать пять человек осталось, но все скиты
закрыли. Было насилие, войска МВД двери ломали, связывали монахов. Меня
и еще одногомилиционеры посадили в машину и увезли прямо на станцию.
Так мы с отцом в Тамбов возвратились. Я служил в соборе. И побыли тут
до 78-го года. А потом снова уехали в лавру. За это время в Тамбове
дали мне сан игумена.
В монастыре гонение от братии пришлось пережить. В 80-м году выгнали
меня из лавры, и я три года странствовал. Там - Почаев, а я служил в
Пичаеве, такой район в Тамбовской области. Очень трудно было,
невыносимо. Где на лошади, где на тракторе, где пешком шел. Но вот
сколько испытал в своей жизни, уже проверено опытом: послушание не
умирает, а живет.
Прошло три года моего испытания - возвращаюсь я в лавру. Эти пять
батюшек, которые нападали на меня, Царство им Небесное, один - в земле,
один - в тюрьме, а троих архиерей проводил. А меня Господь опять
принял, грешника
В 85-м году митрополит Никодим наградил меня митрой и возвел в сан
архимандрита. На послушании я был духовником и служил. И так
продолжалось до 91-го года, пока не перешел в Санаксарский монастырь.
Приехал я сюда по приглашению, посмотрел: пустынька мне понравилась. А
на монастырском храме - икона Божией Матери. Вот я говорю: "Матерь
Божия, возьми меня!" И Она меня взяла. В 92-м году меня постригли в
схиму с именем Питирима Тамбовского. Это имя в монашестве и мой отец
носил, а в схиме он Антонием стал.
Когда монастырь только открылся, я служил один, без дьякона.
Священников двое было - наместник и я. И всего-то нас двенадцать
человек тогда было. А сейчас в монастыре пятьдесят семь. Шестнадцать
иеромонахов и пятнадцать дьяконов.
Теперь я на покое. Только исповедую, частички из просфорок вынимаю и
молюсь. Господь еще хранит меня. А отца в 88-м году я похоронил в
Почаевской лавре. Он почти девяносто лет прожил. Строгий был. Истинный
монах. Я, конечно, слабее
Спасаться смирением
- Батюшка, если сравнить с прошлыми годами, какие сейчас православные?
- В Священном Писании сказано, что в последние времена оскудеет вера.
Это и о мирянах, и о монахах сказано. Первые святые отцы говорили, что
они выполняют правило полностью, после них половину будут выполнять,
после тех - еще меньше, а последние монахи - еще меньше. Спасутся они?
Спасутся. Чем? Скорбями. И мы - свидетели 30-х годов, когда монахов
закапывали живых, ссылали в лагеря, и там они замучены и расстреляны
были. За цареубийство будет Россия страдать - слова Иоанна
Кронштадтского.... Все спаслись страданиями. Омыли грехи кровью своей.
И сейчас Господь мир хранит, потому что есть на земле праведные люди.
Только они скрыты. И праведниками все христиане спасаются. А этот мир,
который сейчас, Господь пожжет огнем. Все сгорит. Пшеницу возьмет в
житницу. А солому куда? В огонь вечный. Господь милосердный дает нам
время. Ради праведников и мы живем на земле.
- Как нам спасаться?
- Смирением. Везде можно спасаться. В любой специальности. В любом
положении. Всем есть возможность спасти душу. Только жить надо по
заповедям. Спасаются терпением, смирением, молитвой, воздержанием,
оставлением грехов. Мы не знаем, как спастись, какими судьбами, а
Господь знает. Вот мы и просим: "Господь милосердный, Ты спаси нас".
Пока есть время загладить грехи свои постом и молитвой. Смирить себя - вот что требуется. И простить все тем, кто нас оскорбил.
Никого не осуждай! Видя согрешения брата, пойди помолись за него.
Грехи-то мы его видим, но от нас скрыто, как он кается. Жил один
мирянин, он крепко верующий был. Утром встает - помолится и идет на
работу. В течение дня у нас много грехов бывает. Кончился трудовой день
его. Он встает в передний угол к иконам и молится: "Господи, прости
меня, больше не буду". Сколько молится - не сказано, но до тех пор,
пока не слышал голос с неба: "Прощаю". И тогда спать ложился. Утром
встал, помолился, опять такая жизнь, опять грехи целый день. Вечер
подходит - опять молится и просит: "Господи, прости меня, больше не
буду". И голос: "Прощаю". И вся жизнь его проходила в грехах и
покаянии. Крепкая вера у него была. Молился, пока не слышал голос с
неба.
Мы не достойны слышать голос с неба, а должны верить, что Господь сам
выведет, "аще ко Мне грешник обращается, жив будет". И мы пойдем
просить Его, и нам Господь простит: "Прощаю".
Господь говорит: "Я с вами, но не без вас". А кто Бога не просит - тот человек не верующий.
Очень полезно прочитать книжечку "Царский путь Креста Господня". Для укрепления веры очень назидательно.
- Как полюбить Господа?
- Выполнением заповедей.
- Почему мы недобрые друг к другу?
- От греха. Грех живет в человеке. Смотришь на лицо человека - и печать
на нем есть. У того, кто загрязнен грехами, пороками, лицо суровое,
грубое. А лицо мягкое, ласковое - значит, сердце у человека чистое.
- Много вы людей за жизнь повидали. Кто произвел на вас самое большое впечатление?
- Люди духовной жизни встречались, которые святой жизнью живут. И
мирские люди есть такие строгие. Подходит человек на исповеди -
Евангелие обливает слезами, чистое покаяние он приносит. А другой
приходит на исповедь - улыбается. Я как-то объяснял одной рабе Божией
Наталье: Василий Великий говорил: "Без слез не приходи причащаться". А
где их взять? Слезы просто так не даются. А даются от поста и молитвы,
от смирения. Слезы бывают внешние, а еще бывают сердечные.
В Почаевской лавре был у меня случай такой - в один день исповедовал
четырех Михаилов: трех священников семейных и одного мирянина. И такая
трогательная исповедь была, что мне как иноку у них было чему
поучиться. Какой они ведут образ жизни! Есть с кого пример взять и в
настоящей жизни.
Есть среди нас столпы, но скрыты они. Раньше-то к Серафиму Саровскому
или к Иоанну Кронштадтскому можно прийти было за благословением, за
наставлением, и они уста к устам отвечали. Сейчас такого нет. Но они
оставили нам свои труды, вот почитаем их и не ошибемся. Как святые отцы
нам написали - вот так нужно жить.
- Без страданий можно спастись?
- Нет, страданием только, Наташа. Без страданий никто не спасется. Нет
дороги, чтобы Царство Небесное даром взять. Серафим Саровский на камне
молился, много трудился. "Томлю томящаго мя", - говорил. Плоть
умертвить нужно, чтобы она не давила на дух, чтобы не бушевала. А если
мы будем спать да есть - душа в плену и плоть будет действовать ко
греху.
Без страдания никто не спасся. Не-е-е-т. Все Апостолы были замучены.
Все - страдальцы, мученики, все прошли через крестные страдания.
Мы думаем иногда: "Ой, тяжело мне..." И вера ослабевает. А нет, раз
Господь благословил меня - я с терпением буду нести свой крест ради
спасения души. И за все Бога буду благодарить. Как сказал Иоанн
Златоуст: "Слава Богу за все".
- За всех можно молиться?
- Молиться за врагов своих, но не за врагов Божиих. - Как нам жить? - Думать о смерти.
Записала Наталья Огудина.
 |
